Виктор МАНТЛЕР, бывший никопольчанин, ныне гражданин Германии: «Меня шокировало видео в Интернете – в горсовете Никополя молодые люди нападают на священника. Я так за вас разволновался…»

Виктор МАНТЛЕР, бывший никопольчанин, ныне гражданин Германии: «Меня шокировало видео в Интернете – в горсовете Никополя молодые люди нападают на священника. Я так за вас разволновался…»

Светлана КОНОВАЛЮК,
, г. Никополь
Виктор МАНТЛЕР, бывший никопольчанин, ныне гражданин Германии: «Меня шокировало видео в Интернете – в горсовете Никополя молодые люди нападают на священника. Я так за вас разволновался…»

Виктор Мантлер (Разумов) учился в никопольской школе №9, в 18 лет переехал в Германию, и вот уже 16 лет живет в г. Нойс (около 160 тыс. населения, возле Дюссельдорфа), работает фельдшером в большой медицинской клинике. Время от времени он приезжает в гости в Никополь к маме и сестре – матушке Наталье Марущак. 

– Позвольте  объяснить агрессивное поведение мужчин, которые тогда были на в горсовете. Во-первых, мне кажется, у этих крикунов просто еще нет первоначального религиозного образования. Это какие-то случайные люди – казаки, псевдо-патриоты.

А вот те, кто побывал в  АТО… Они ведь  пережили огромный стресс,  рисковали своими жизнями, защищая территорию Родины, видели гибель своих товарищей. Да еще и некоторые «наезжают» на Украинскую православную Церковь, называя ее московской. И действительно трудно представить, что христианин должен стрелять в христианина. Но ведь не мы создали такую ситуацию.

У бойцов и многих патриотов Украины в сознании перепутались два несовместимых понятия: политика и религия. Далеко не все понимают, что для Церкви главное  не земная жизнь, а Небесная, т. е. жизнь души; Церковь помогает человеку очистить свою душу от грехов прежде, чем он предстанет на суд Божий. То есть это наше нравственное мерило.

По сути, Бог един, и когда люди пытаются разжечь конфликт в связи с выбором, какой памятник должен стоять в центре города, то это неправильно. К счастью, городская власть погасила конфликт. На месте, где стоял памятник Ленину, установили большой валун с изображением карты Украины, в будущем должны дополнить его статуей воина, чтобы был мемориал. Благочиние, которым руководит о. Николай Марущак, «отошло на запасные позиции». Давно уже существует проект будущего кафедрального храма на пустыре между памятным знаком  «Никополь европейский город» (с земным шаром на постаменте) и рынком «Первомайский». И Киевскому патриархату планируют дать место под строительство небольшого деревянного храма в парке Победы. Так что страсти вроде бы поутихли, а рана залечится тогда, когда прекратятся бои.  Наши священники периодически ездят на передовую линию, возят туда продукты, вещи, проводят там молебны, и украинские бойцы относятся к ним с уважением. В Никополе родственники убитых обращаются в Спасо-Преображенский собор за отпеванием.

– Да я понимаю! Мой одноклассник погиб под Иловайском, я очень переживал. Но нельзя допускать в свою душу ненависть.  Вы же взяли курс на Европу. А у нас главный принцип – толерантность, уважение к человеку, какой бы нации и какого бы вероисповедания он ни был. НАДО УВАЖАТЬ ЛЮБОГО ЧЕЛОВЕКА! Даже если он негр, араб, бомж, алкоголик, наркоман. А тут налетели на… священника! В голове не  укладывается! Бойцы АТО сражаются за целостность Украины и за европейский образ жизни. Но они должны знать, что в Европе главный принцип – уважать любого человека. Священник – врачеватель душ. А кто набрасывается на врача? Только очень неразумный человек. На отца Николая в здании горсовета, при обсуждении, где какой памятник ставить, реально набросились, не позволив объясниться. Я не представляю, что было бы в Германии, если бы с пастором таким тоном разговаривали…

Господь не зря  забросил меня туда. По велению своей души я провожу информационную работу среди тамошнего населения в пользу Украины, пожелавшей стать независимой. По телевидению и в Интернете не все ведь объективно показывают. А моя профессия медика располагает к искренним откровениям.  Я занимаюсь психиатрией, работаю с теми людьми, которые помышляют о  самоубийстве, у которых психические расстройства.

– Я думаю, что все у нас утрясется. Горожане сами сделают выбор, в какой храм им ходить. Да и войну пора заканчивать. Очень большая надежда на вашу Ангелу Меркель. Она – главный «мировой судья». Обама и Путин борются за сферы влияния, а Меркель – бескорыстный миротворец.

– А я давно говорил, что страной должна править женщина. Она по природе своей призвана быть дипломатом. У нас министр обороны –  женщина, у которой шестеро детей, и потому  я спокоен за нашу армию. Но Ангеле сейчас приходится нелегко. Вы же знаете, что Германию заполонили мусульмане-беженцы. И, конечно, местным жителям не очень нравится, когда приезжий человек, которому дают кров и пищу, не хочет учить немецкий язык, работать, хулиганит, слишком активно внедряет свою религию, презрительно отзывается о других и т. д. Мы нормальные бюргеры, платим налоги, оплачиваем содержание беженцев, так почему они относятся к нам агрессивно? Мы для них «неправедные», «нечистые». Это Богу решать, а не нам самим.

– Ох уж этот религиозный мотив…  Я вот копаюсь в своей душе: с одной стороны хочется пожить в составе экономически сильного Евросоюза, с высокой культурой, а с другой – у вас же там католицизм, есть опасность, что могут поглотить православие нашей страны.

– Да вы что!!! Никто никого не поглощает, просто каждый должен признавать право соседа на свой уклад жизни. В нашем городе Нойсе есть община православных христиан, человек 60 (из Кривого Рога, Днепропетровска, Москвы, Крыма…).  Мы общаемся по-приятельски. Я иногда пою в хоре (Виктор говорит на очень низких нотах! Их можно сравнивать разве что с басом самого Шаляпина).  Но сейчас храм разросся. Пришли профессиональные певцы, есть даже из Мариинского театра (Санкт-Петербург). Но все равно вот сейчас готовимся с друзьями  выступать  в церкви квартетом.

А  рядом действует еврейская община. Есть общины греков, абхазов, стоят мечети…  Но никто друг другу не пеняет, что ты, мол,  московский, ты киевский, ты такой-то … И не скажут, что вот эта церковь хорошая, а эта – плохая. Просто у человека есть выбор,  куда ему ходить. У моей двоюродной сестры Ирины, православной христианки (тоже уроженки Никополя), муж – католик. Это не помешало им в Германии создать дружную семью.

– Вы затронули проблему беженцев. Получается, что европейцы – жертвы собственных, слишком демократичных конституций. Из-за этого коренное население Европы проводит акции протеста против излишнего приема беженцев. Есть же опасность усиления радикалов, неонацистов, людей слишком категоричных. Как у нас некоторые крайне правые формирования бандеровского направления. Или разномастные адепты «Русского мира» в России…

–  Среди ультраправых в Германии числятся порядка 20 партий, союзов, молодежных организаций. Набирает силу партия AfD («Альтернатива для Германии», они называют себя евроскептиками). Конечно, есть опасность, что они пройдут в бундестаг, если иммигранты-беженцы  и дальше будут вести себя неуважительно. Обстановка непростая. Меркель  неосторожно высказалась по поводу беженцев:  «Мы справимся». А ситуация выходит из-под контроля. Разве это нормально, если немцы по вечерам спокойно могли гулять по улицам, отпускали детей на прогулки, а теперь боятся?! Государственные структуры, к сожалению,  не справляются с  регистрацией беженцев. Мы даже не знаем, откуда они, кто такие, сирийцы или афганцы, с какой целью оказались здесь.

Участились случаи насилия. А когда полиция пытается их утихомирить, то они нагло заявляют: «Вы ничего с нами не сможете сделать, нас сюда пригласила Меркель. Мы  здесь в гостях у нее». И радикалы могут воспользоваться такой нестабильностью.

Я читала, что радикальные партии Германии материально поддерживает Путин. Ему выгодно разжигать страсти внутри других стран. Резко увеличена расходная статья бюджета России на пропаганду среди граждан европейских государств в 2017 г.

– Этим летом я был в Испании. Там есть каталонцы и есть  испанцы. Они друг друга ненавидят. Но вместе делают все для своей страны. Чтоб страна динамично развивалась. Почему они могут сесть  и договариваться между собой без войны?  Почему украинцы так  не могут?  Сели бы за один стол и поговорили бы с донецкими о том, чего они хотят.

 

– Да в том-то и дело, что нет уже единой донецкой массы, которая сформировалась под влиянием путинской пропаганды. Богатые и средний класс уехали, а старики плачут и не поймут, за что в них стреляют. С кем вести переговоры? Лидеры сепаратистов Захарченко и Плотницкий ничего не решают. Они марионетки Кремля. Захарченко был электромехаником на шахте, работал в системе олигарха Рината Ахметова,  стал повстанцем, организовал нелегитимный референдум и стал главой непризнанной республики. Плотницкий пришел к власти как  неудачник, нефартовый деляга и чиновник, который выкручивал руки луганским предпринимателям. Был безработным и неожиданно стал «министром обороны» «ЛНР».

Короче, договариваться должны Порошенко и Путин. Но сначала оккупанты должны убрать свои танки и ракеты с территории Украины.

 

В разговоре с Виктором я заметно ощущала, что беседую со знатоком   человеческой психики. Меня зажигает разговор с конфликтным, возражающим человеком, ведь в спорах часто рождаются хорошие мысли. Иногда даже кто-то  кого-то  переубеждает в чем-то. Я опасалась, что в столь щекотливой теме мы с Виктором  сильно разойдемся во взглядах. Но ура: этого не произошло. При всей его убежденности он говорил очень спокойно, будто на дипломатическом приеме. Если не знал ответа или не хотел открываться, он деликатно уклонялся. Но паузы не были заметными, он просто слегка отодвигал тему в сторонку. И мне приходилось задавать следующий вопрос.

 

– Вы считаете себя уже адаптировавшимся гражданином Германии?

– Там строгие законы. К ним трудно привыкаешь. Я переехал в Германию, когда мне было 18 лет. Поначалу судьба меня подергала:  надо было выучить язык, найти работу, получить профессию, приобрести знакомых, друзей… Но было  огромнейшее желание интегрироваться именно в эту страну. И я начал изучать ее законы. Но теперь мне нравится эта немецкая пунктуальность. Меньше неприятных неожиданностей, больше стабильности. Такие строгие законы создают ощущение защищенности, я знаю, что у моих детей есть надежное будущее. Немцы суховаты, сдержанны, их улыбки, как, кстати, и в других европейских странах (да и в США)  – они как бы обязательны, это неотъемлемая деталь  лица, знак вежливости. А у славян – искренняя широкая душа: любит, так до гробовой доски, ненавидит, так всем нутром. В Никополе можно прийти в гости без предупреждения, для тебя накроют стол, выслушают, поплачут рядом с тобой, если  нужно. Я счастлив возвращаться в Никополь. Чего мне  не хватает в Германии, так это именно широкой славянской души, гостеприимства. Когда я попадаю в Никополь, я могу быть таким, какой я есть. Несмотря на то, что в Украине нет стабильности, идет война на востоке (уже в аэропорту я увидел много боевых вертолетов и людей в военной форме с суровыми лицами). Но в Никополе я наслаждаюсь душевной теплотой родственников, друзей, знакомых, прохожих.

Я очень надеюсь на то, что у украинцев появится возможность без виз ездить в Европу. Мне как медику приятно будет помогать обучению украинских врачей или медсестер. Пусть лучше украинцы адаптируются, чем строптивые мусульмане.

Хотела бы поговорить с вами о проблеме памятников. Как вы восприняли массовое уничтожение памятников Ленину в Украине? С одной стороны, надо как-то прощаться с неправильным прошлым, а с другой – никуда ведь от него не убежишь, это часть нашей истории.

В Берлине есть парк Славы, где стоит памятник советскому воину с немецкой девочкой на руках, и никому не приходит в голову демонтировать его. Есть памятное место, связанное с горькой судьбой евреев, погибших во Второй мировой войне. Мне кажется, правильно делают те страны и города, которые переносят памятники ушедшей эпохи в тихие места, где можно постоять и подумать в одиночестве. Сломать можно все, но исторический центр города будет выглядеть уже не так. Строить ведь сложнее и дольше. Мне кажется, центр города – это площадь, ратуша на ней и главный храм – красивое вдохновляющее сооружение, дающее возможность подумать о своей душе. А памятники историческим личностям или грустным событиям могут стоять и в другом месте. Я, конечно, не архитектор, но в Никополе я бы установил памятник воинам АТО в тихом месте, например, в парке Победы, среди шума листьев. Повторяю, я трепетно отношусь к бойцам АТО, но ансамбль городского центра надо продумывать тщательно, чтобы даже приезжим гостям хотелось фотографироваться на этом фоне. Это визитная карточка, символ, лицо города, и потому возле ратуши должно стоять что-то оригинальное, вдохновляющее.

– Наверное, я вас утомила своими вопросами на глобальные темы.  Хотелось бы узнать   что-нибудь о вашей личной жизни. Как все-таки вырываются граждане Украины на ПМЖ за границу, как адаптируются там? Я уж не помню точно, но говорят, что мы в «Репортере» когда-то публиковали историю вашей романтической любви. Будто невеста, поехав из Германии в Никополь, захватила с собой свадебное платье.

– Да, было такое. Мы познакомились благодаря моей сестре. Они обе Ирины. Сначала фотографиями обменивались,  переписка завязалась, а потом и встреча произошла. Да, свадебное платье оказалось как раз кстати. Сейчас моя Ира – социальный работник в Красном Кресте. Кстати, ее предки имеют украинские корни, но в 1937 году их депортировали в Киргизию.

У нас трое детей. Лукасу 15 лет (мы назвали его в честь Луки Крымского, которому я был очень благодарен за помощь в трудную минуту). Сейчас Лукас – мой лучший друг. Второму сыну Илье (в честь Ильи Муромца) 13 лет. Он занимается американским футболом. Третьему, Александру, четыре годика. Перед его рождением у меня тоже был сложный период в жизни. Я приехал в Никополь. Помногу молился у иконы «Скоропослушница» в Спасо-Преображенском соборе… После этого жизнь вернулась в нормальное русло. А вскоре родился и Александр.

Кстати, о «Скоропослушнице». Ее ведь недавно обокрали. Разбили стекло и забрали все золотые и серебряные украшения, которые оставляли люди, ощутившие на себе помощь Богородицы. Сотрудники собора вроде называли двух предполагаемых мужчин, которые недавно прибились к собору, в чем-то помогали, однако вели себя несмиренно. Но полиция не удосужилась довести следствие до реального результата.

– Неужели?! Какой же грех взяли на душу грабители! Ой, не принесет им удачи такой поступок.  Не золотые украшения – ценность, а духовное наставничество Богородицы, незримая связь с Ней. Кстати, я тогда тоже оставил у Ее образа в знак благодарности свою золотую цепочку.

– Каким показался вам Никополь в этот приезд?

Честно? Дороги стали еще хуже, люди беднее, лица многих, даже детей, имеют какой-то серый цвет, возможно, это связано как-то с плохой экологией. Разделение общества  колоссальное: один на крутой машине по Никополю ездит, а в этот момент ко мне бабушка подходит и милостыню просит. Кажется, что среднего класса нет вообще. На кладбище валяются пластиковые бутылки, очень грязно. И где? Там, куда мы  приезжаем чтить наших дедов-прадедов?! Бескультурие, неуважение к самим себе – гадить там, где лежат предки, где вы живете… Правда,  бездомных собак стало меньше.

 

– Так собачий приют же построили.

– Мне кажется, если каждый начнет с себя… Ту же бумажку не на землю надо бросать, а в урну. Сделать места для курения, чтоб окурки не швыряли, где попало. Вот это будет первый шаг к европейскости. Хотя, несмотря ни на что, я  верю, что Украина – это «гарна» страна, люди «співучі такі».

– У вас в Германии знают о таких телепередачах как «Наша Раша» (Россия), «Гражданская оборона», «Антизомби», «Инсайдер» и… «95-й квартал» (Украина)?

– Нет, ну, наверное, в Интернете можно найти.

– «Наша Раша» и «95-й квартал» – это жесткое высмеивание отрицательных черт своего народа, что является  признаком выздоровления. А остальные телепередачи – это начало антипропаганды против  мощной путинской пропаганды, основанной на вранье.

– Хорошо, приеду домой, поищу в Интернете… Удачи вам, вашей стране и нашему Никополю!





  • winkwinkedsmileam
    belayfeelfellowlaughing
    lollovenorecourse
    requestsadtonguewassat
    cryingwhatbullyangry
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив